Персональное, небольшое протезирование.

Не благодарите.

Пятнадцать часов подряд мысль билась в голове, как птица в клетке. Она трепетала, металась, пыталась пробиться сквозь туман шаблонных конструкций, но каждый раз натыкалась на одну и ту же стену — знакомые, приевшиеся фразы, которые так и просились на бумагу.
Сначала всё казалось простым. «Надо написать что‑то свежее, необычное, — думала Фрау. — Что‑то, что заставит читателя остановиться и задуматься». Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и попыталась поймать ту самую искру — образ, метафору, неожиданный поворот. Но вместо этого в голове зазвучало: «В один прекрасный день…»
«Нет, — поморщилась Фрау, — слишком банально».
Она открыла блокнот и начала заново: «Жизнь — это дорога, полная неожиданностей…» Рука замерла. «Опять? Серьёзно?»
Часы шли. Мысль, словно упрямый котёнок, царапалась изнутри, но никак не могла выбраться наружу. Фрау перепробовала всё:
листала вдохновляющие книги — оттуда на неё смотрели чужие, пусть и прекрасные, слова;
смотрела в окно — за стеклом шёл дождь, монотонно отбивая ритм, который никак не складывался в идею;
заварила третий стакан кофе — он оказался горьким, как её разочарование.
«Может, просто начать с чего‑то простого?» — подумала она в отчаянии.
Пальцы сами собой вывели: «Однажды в одном далёком городе…»
Фрау застонала и откинулась на спинку стула. «Ну вот опять! Почему я не могу придумать ничего своего?»
Она закрыла лицо руками. Пятнадцать часов борьбы — и ни одной оригинальной строчки. Мысль так и осталась где‑то там, в глубинах сознания, неуловимая, как утренний сон.
Вздохнув, Фрау стерла последние строки и написала то, что первым пришло в голову — то, что знала наизусть, то, что повторяла уже сотни раз:
«В жизни каждого человека наступает момент, когда нужно сделать выбор. И этот выбор определяет всё…»
Фраза легла на бумагу легко, привычно, без усилий. Слишком легко.
Фрау посмотрела на экран, потом на часы. Пятнадцать часов. И вот оно — готовое начало. Шаблонное, предсказуемое, но… работающее.
«Ладно, — пробормотала она. — Зато теперь можно двигаться дальше».
И, несмотря на лёгкую горечь, она всё‑таки улыбнулась.