да, я сам только что обнаружил, что не полностью скопировал - мой косяк. Исправляюсь
- Это как Боно говорит: береги группу, как драгоценность…
- Ага. Группа – это же алмазы в твоей, бля*ь, Если есть парни, которые умеют работать сообща, не нужно об них ноги вытирать. Мик это понял. А я понял, каково быть фронтменом. Одна радость – не надо все время смотреть на чью-то жопу.
- Если бы «Роллинг Стоунз» не были такой огромной раскрученной машиной, вы продолжали бы играть с Миком – для удовольствия, просто из любви к музыке?
- Нннууу… (бормочет) это бы зависело от него… Ну да, абсолютно точно, я бы с удовольствием с ним работал. Куда бы он без меня делся! Понимаете, я вижу в Мике потенциал, не реализованный и наполовину. Он прекрасный музыкант, отлично играет на гармошке, на слайд-гитаре. Ему есть куда развиваться.
- Как сейчас обстоят дела с наркотиками? Вы говорили, что бросили.
- Я сейчас сижу на лекарстве, которое от башки, под названием «дилантин». Поэтому мне кокаин больше нельзя. Ну и ладно. Года полтора я уже кокаина в глаза не видел. Подумаешь. Я любил иногда, знаете ли, нюхнуть после обеда. А теперь больше нельзя, ну и не надо. Курю, правда, как паровоз. Траву хорошую могу.
- В других отношениях тоже тормознулись?
- Нет. (Беспечно) Они говорят, чтоб я не пил, но тут меня хрен собьешь. Вы меня не знаете, а я-то себя знаю. Многие говорили, чтоб я бросил пить, а сами крякнули. Трое врачей твердили мне: «будешь продолжать в том же духе, через полгода помрешь». И что? Я их все похоронил.
- Бывает ли, что вы думаете: «я бы мог уйти вслед за Грэмом или Джими»?
- Не-е. Дурачки они. Грэм – дурачок. Очень я его любил. И Джими я очень любил. Но они пределов своих не знали. И оба это понимали. Мы об этом много между собой говорили. Можно дойти только до определенной точки. Дальше уже сам виноват. А они прошли лишнюю милю. Бросили меня, между прочим. Тоже мне друзья.
- Но у вас тоже случались серьезные передозы. Звоночки были?
- Стрихнин. Подсунули мне однажды в Швейцарии. Жесткая вещь. Ты полностью здесь, бодрствуешь, живой. А все смотрят на тебя, как будто ты умер. Потому что двигаться не можешь, не можешь сказать: «Але, я тут». Страшновато. Но я подумал: «Надо заснуть, а если проснусь, всем все объясню». (Смеется). Бывали, да, звоночки дурацкие. Но, кстати, чаще от баб, чем от наркотиков.
- В апреле умерла ваша мать. Почувствовали ли вы, что постарели?
- Да нет. Я два дня сидел с ней, пока она не кинулась. Принес гитару, сидел и играл ей «Малагенью». Вот она вроде отрубается - «ну пока, мам, завтра приду». Наутро просыпается и говорит моему секретарю: «Слышали, как Кит играл? По-моему, у него гитара немного не строит». До самого конца вот так. Вредная была.
- Сожалеете о чем-то?
- Не. Всяко бывает. Мамку проводил. Папку занюхал. Сирота я, сирота.
- Че, правда папу занюхали?
- Нну да. Только насчет кокаина – это вранье. Я же сказал: не с кокаином, а как кокаин. Я открыл коробочку с прахом и думаю: «Надо ж что-то с этим сделать, дуб, что ли, посадить». И немножко папы просыпалось на стол. Не вытирать же это тряпочкой. Ну, я и собрал эдак в кучку…Я понял, кстати, что употребление предков вовнутрь – это очень уважительное такое… знаете… это целое дело.
- Все удивляются, почему «Роллинг Стоунз» до сих пор гастролируют.
- А я спрошу: почему бы и нет? Объясните мне: почему нет? Нам же нравится. И, честно говоря, не знаю, чем бы я иначе занимался. Это вроде как долг наш. Сколько миллионов людей хотят увидеть «Роллинг Стоунз»? Кто я такой, чтобы лишать вас себя?
Размещение рекламы