Писатель Вересаев был по первой профессии врачом, и в 1888 году, еще студентом, попал на эпидемию: заведовал холерным бараком.
Это важно. Современники говорили, что Вересаева отличала фотографическая точность в изображении событий, он ничего не выдумывал.
В 1894-м он написал повесть «Без дороги". Ее герой, молодой врач, едет в провинцию "на холеру". Там очень длинная экспозиция, вся первая часть, — а во второй начинается жесть.
И когда читаешь это сегодня — отвисает челюсть.
В селе, на которое надвигается холера, доктор Чеканов видит все проявления «ковидоотрицания». Ну вот просто весь нынешний спектр мнений, начиная с «эпидемию выдумали власти» и кончая «нас врачи травят, доктор ночью сыпал в колодец белый порошок». Слухи ходят феерические, и какой ни возьми, не отличишь от сегодняшнего.
Ни по структуре бреда, ни по фактуре.
Вся разница, что бред несут не интеллектуалы со смартфонами и дипломами о высшем образовании, а едва-едва грамотные мастеровые конца XIX века.
К селу Заречье холера только подступила, и если все делать правильно, эпидемию можно остановить буквально на пороге. Но там уже одного врача забили насмерть и холерный барак подожгли. От полиции никакого толку: ее на месте нет, да и народ уперся рогом, его теперь только убивать. Село «мастеровое»: это вам не вялые крестьяне, а уверенные в себе ремесленники, имеют мнение — хрен оспоришь, а как напьются (а пьют они ежедневно после работы), готовы стоять за свою правду об истинных причинах холеры до последней капли крови оппонента.
Эпидемия начинается, и Чеканов лечит людей, убивая больше сил на уговоры, чем на врачебную работу. Читать это трудно. Просто убивает сцена, когда доктор, чтобы убедить больного принять лекарство, сам глотает порошок и запивает его сырой водой из грязной кружки, почти физически ощущая, как ныряют в желудок холерные вибрионы.
И все-таки успехи есть. Это грязно, это тяжко, но со временем Чеканову удается даже сколотить из пролеченных — которые все поняли и встали на его сторону — команду санитаров и дезинфекторов. И ведь они хороши: добры к больным, заботливы и упорны, чего, казалось бы, не ждешь от дикарей, еще вчера готовых тебя прибить. А потом Чеканов замечает, что люди начинают с ним соглашаться, когда он рассказывает о холере и ее профилактике. Увы, соглашаются потому что поверили в самого Чеканова, а не в его науку: «Наш-то доктор хороший, не будем его расстраивать». Зато бредятину любого идиота народ охотно подхватит и поддержит. Бабка старая, она знает жизнь. Солдат-инвалид, он много повидал, врать не станет. А доктора́ — ну чего они понимают. А власти — скрывают.
Кончается все тем, что мастеровые вспоминают, как хотели побить «фершалов и докторишек», колотят санитара, тот прибегает к Чеканову и умоляет его удирать, пока живой. Но Чеканов выходит к пьяной толпе и говорит с ней. Он задает прямые вопросы — и требует прямых ответов. На стороне доктора моральное превосходство: он своих засранцев (никаких метафор, натуральные засранцы и обрыганцы, холера же) не просто лечит. Он их еще и любит такими, какие они есть, сам не знает, почему, но любит.
И доктор переламывает ситуацию в свою пользу.
Он уже ведет людей смотреть холерный барак, чтобы показать: ничего там страшного нет, и, в частности, нет запаса гробов, слухи о которых очень всех возбуждают. Но тут прибегает еще одна пьяная харя, опоздавшая к веселью, и без разговоров дает Чеканову в лоб. Тут мастеровые вспоминают, зачем пришли — и с энтузиазмом забивают своего доктора.
Хорошая повесть.
***
Теперь краткая справка о феномене "ковидоотрицания" — и договоримся, что я больше не общаюсь на эту тему даже в комментах. Нигде и ни с кем. Надоело.
Причина "ковидоотрицания" — неосознаваемый (sic!) страх смерти от заразы. Гиперстрах, оверстрах, равного которому нет. Ведь невидимый и неуловимый убийца может прятаться за любым углом. А у врачей и фармацевтов руки в заразе по локоть, отсюда следует и перенос страха на них.
Корень проблемы в том, что этот страх, повторю, неосознаваемый. Он сидит в бессознательном и причиняет почти невыносимую психическую боль, но не распознается личностью как страх.
Наоборот, личности кажется, что она-то не боится ничего; она разумна и логична, в отличие от баранов, побежавших за прививками. Она хочет докопаться до сути вещей. Она умнее других. Приятно быть умнее других, правда?
А на самом деле личность накрыло самообманом. И она в общем не очень виновата. Ее сознание пытается рационализировать все это дерьмо, избавиться от ужаса, который рвет на части душу, — и либо самостоятельно рождает теории заговора (если ты образован и приучен к системному анализу), либо подхватывает из интернета ту псевдонаучную ахинею, которая отвечает уровню твоих знаний и житейского опыта.
Психика таким образом сама себя терапирует. И напуганному существу действительно становится легче. Увы, на самом деле оно только пестует свой страх.
Чтобы осознать такую простую вещь, не надо ни диплома, ни смартфона. Это было вполне под силу и русскому мужику XIX века — ничуть не хуже, чем нынешнему интеллектуалу.
И можно долго рассуждать об ответственности властей, которые бросили население один на один со страхом — вместо того, чтобы взять управление на себя, объявить ЧС, мобилизовать санитаров с клизмами, и железной рукой загнать по полведра иммунитета в каждую задницу.
Но почему мы молчим о долге гражданина быть человеком?
Человека отличает способность к рефлексии. Человеку доступно умение понимать себя. И работать со страхами. Человек не дает страху парализовать волю или подтолкнуть к самоубийственным решениям. Человек всю жизнь учится быть человеком — и тем он жив.
Да, это трудно.
Но в этом больше чести, чем в манере тешить себя иллюзией, будто ты самый умныйhttps://topbloger.livejournal.com/43132703.html.
конечно, лучше прочесть первоисточник (книгу), да и вообще судить о событиях по худ. литературе - не есть хорошо, но тем не менее, какие-то выводы сделать можно.
Размещение рекламы
Голосование
Тема: Клуб стратокастера (Прочитано 11588121 раз)