а был ли мальчик? (с)
Эту историю передал нам Абу- Омар-
Ахмед-ибн-Мухаммед со слов Мухаммеда-ибн-
Али-Рифаа, ссылавшегося на Али-ибн-Абд-аль-
Азиза, который ссылался на Абу-Убейда-аль-
Хасима-ибн-Селяма, говорившего со слов
своих наставников, а последний из них опи-
рается на Омара-ибн-аль-Хаттаба и сына его
Абд-Аллаха, - да будет доволен Аллах ими
обоими!
И он объявился там, где его совсем не ожидали. Он
объявился в Стамбуле .
Это произошло на третий день по получении султаном письма
от эмира бухарского . Сотни глашатаев разъезжали по городам и
селениям Блистательной Порты *, оповещая народ о смерти Ходжи
Насреддина. Обрадованные муллы дважды в день , утром и вечером,
оглашали в мечетях эмирское письмо и возносили благодарность
аллаху.
Султан пировал во дворцовом саду, в прохладной тени
тополей , орошаемых влажной пылью фонтанов. Вокруг теснились
визири , мудрецы , поэты и прочая дворцовая челядь, жадно
ожидавшая подачек .
Черные рабы двигались вереницами с дымящимися подносами,
кальянами и кувшинами в руках . Султан был в очень хорошем
расположении духа и беспрерывно шутил .
-- Почему сегодня, несмотря на такую жару, в воздухе
чувствуется сладостная легкость и благоухание? -- лукаво
прищурившись, спрашивал он мудрецов и поэтов .-- Кто из вас
достойно ответит на наш вопрос?
И они, кидая умильные взгляды на кошелек в его руках,
отвечали:
-- Дыхание нашего сиятельного повелителя насытило воздух
сладостной легкостью, а благоухание распространилось потому ,
что душа нечестивого Ходжи Насреддина перестала наконец
источать свой гнусный смрад, отравляющий ранее весь мир .
В стороне , наблюдая за порядком, стоял охранитель
спокойствия и благочестия в Стамбуле -- начальник стражи,
отличавшийся от своего достойного бухарского собрата Арсланбека
разве только еще большей свирепостью да необычайной худобой,
каковые качества сопутствовали в нем друг другу, что было давно
замечено жителями Стамбула, и они еженедельно с тревогой в
глазах расспрашивали дворцовых банщиков о состоянии почтенных
телес начальника,-- если сведения были зловещими, то все
жители, обитавшие близ дворца, прятались по домам и без крайней
необходимости не выходили никуда до следующего банного дня . Так
вот, этот самый приводящий в трепет начальник стоял в стороне;
его голова, увенчанная чалмой, торчала на длинной и тонкой шее,
как на шесте (многие жители Стамбула затаенно вздохнули бы,
услышав такое сравнение!).
Все шло очень хорошо , ничто не омрачало праздника и не
предвещало беды. Никто и не заметил дворцового надзирателя ,
который, привычно и ловко проскользнув между придворными,
подошел к начальнику стражи, что-то шепнул ему. Начальник
вздрогнул, переменился в лице и торопливыми шагами вышел вслед
за надзирателем. Через минуту он вернулся -- бледный, с
трясущимися губами. Расталкивая придворных, он подошел к
султану и в поклоне сломался перед ним пополам:
-- О великий повелитель!..
-- Что там еще? -- недовольно спросил султан.-- Неужели ты
даже в такой день не можешь удержать при себе свои палочные и
тюремные новости? Ну, говори скорей!
-- О сиятельный и великий султан, язык мой отказывается ...
Султан встревожился, сдвинул брови. Начальник стражи
полушепотом закончил :
-- Он -- в Стамбуле !
-- Кто? -- глухо спросил султан, хотя сразу понял , о ком
идет речь.
-- Ходжа Насреддин!
Начальник стражи тихо произнес это имя, но придворные
имеют чуткий слух; по всему саду зашелестело:
Мои извинения за много букв.
Размещение рекламы