Из мемуаров генерала Ермолова
"Теперь скажу о народах, против Кавказской линии обитающих:
Смежные с кабардинцами в местах ближайших к хребту Кавказа живут осетины. Некоторая часть оных в совершенной покорности у кабардинцев со времени могущества сих последних. Некоторые из осетин вышли на равнину и заводят селения в окрестностях Владикавказа.
Там же, в вершинах реки Сунжи, расположились выселившиеся из гор ингуши, народ воинственный, приведенный в покорность кроткими мерами, употребленными генерал-майором Дельпоццо.
Ниже по течению Терека живут чеченцы, самые злейшие из разбойников, нападающие на линию. Общество их весьма малолюдно, но чрезвычайно умножилось в последние несколько лет, ибо принимались дружественно злодеи всех прочих народов, оставляющие землю свою по каким-либо преступлениям. Здесь находили они сообщников, тотчас готовых или отмщевать за них, или участвовать в разбоях, а они служили им верными проводниками в землях, им самим не знакомых. Чечню можно справедливо назвать гнездом всех разбойников.
Далее чеченцев по правому берегу Терека живут андреевские, аксаевские и костековские народы, называемые вообще кумыками, издавна подданные наши...
Со стороны Кавказской линии наиболее беспокойств и разбоев производили чеченцы. Кабардинцы несколько менее, но не переставали делать хищничества.
В крепости Грозной осталось девять рот 16-го егерского полка, б орудий артиллерии и 400 человек линейных казаков.
Чеченцы сделали нападение на табуны нашего отряда и отогнали не менее 400 упряжных лошадей артиллерии и полкам принадлежащих. Недалеко от лагеря повсюду были неприятельские партии; сообщение с линиею удерживаемо было большими конвоями от самого лагеря до переправы на Тереке. Пост в Сулаке при селении Казиюрте должен был я усилить двумя ротами и с двумя орудиями, ибо дагестанцы угрожали пройти прямейшею на Кизляр дорогою
Неприятель впереди позиции своей встретил мой авангард сильным огнем и бросился с кинжалами. Две роты 8-го егерского полка, удивленные сею совсем для них новою атакою, отступили в беспорядке
Желая наказать чеченцев. При атаке их деревень, лежащих в твердых и лесистых местах, знал я, что потеря наша должна быть чувствительною, если жители оных не удалят прежде жен своих, детей и имущество, которых защищают они всегда отчаянно, и что понудить их к удалению жен может один только пример ужаса.
В сем намерении приказал я Войска Донского генерал-майору Сысоеву с небольшим отрядом войск, присоединив всех казаков, которых по скорости собрать было возможно, окружить селение Дадан-юрт, лежащее на Тереке, предложить жителям оставить оное, и буде станут противиться, наказать оружием, никому не давая пощады. Чеченцы не послушали предложения, защищались с ожесточением. Двор каждый почти окружен был высоким забором, и надлежало каждый штурмовать. Многие из жителей, когда врывались солдаты в дома, умерщвляли жен своих в глазах их, дабы во власть их не доставались. Многие из женщин бросались на солдат с кинжалами.
Большую часть дня продолжалось сражение самое упорное, и ни в одном доселе случае не имели мы столько значительной потери, ибо кроме офицеров простиралась оная убитыми и ранеными до двухсот человек.
Дади-юрт
Сияло солнце над селеньем.
И мирно жизнь кипела в нём.
И кто же знал, что Зла веленьем.
То был его последним днём!?
Вчерашней ночью, в стычке с горсткой
Абреков пал лихой казак.
За то, решил проконсул горский,
Аул «примерно» наказать!
И вот, аул уже оцеплен,
И виден блеск тысяч штыков;
Как дикой злобой был ослеплен
Взор Дади-юрт, твоих врагов!
Аул уж шлет своё посланье,
Узнать: ну в чём его вина?!
Ведь русский царь дал обещанье
Жить в мире… клятва ж им дана!
А им в ответ твердят гяуры:
«О мире речь не может быть!
Ермолов дал приказ: в ауле
Всех до едино истребить!»
«Позвольте хоть», - посланцы просят, -
«Детей и женщин вывесть нам!»
«Враги врагов лишь плодоносят!
Удел ваш – смерть!» - ответ был дан.
Бледны послы, но не немеют –
Напротив, горд был их ответ:
«Тогда узрите, как сумеют
В бою чеченцы умереть!»
Из пушек бил гяур час кряду;
Аул почти с землёй сравнён,
Но только враг пошёл в атаку,
Из мертвецов воскрес вдруг он.
И дрались горцы за руины;
За каждый плетень и за куст…
Пока заряд был хоть единый,
И клич «Аллах» летел из уст!
С последним залпом, бросив ружья,
Так, что дивились и враги,
С одним клинком во всеоружье
Бросались горцы на штыки.
Колол штыками русич бравый
Детей и женщин, стариков!
Как жаждой крови, жаждой славы
Томится Русь, с глуби веков.
Известно всем, как были стёрты
С земли и Сонгми и Хатынь!
Не знают лишь, как в Дади-Юрте
Все пали в битве, как один!
И хоть Ермолов мнил безбожно,
Что он – могуч нас истребить…
Чечня жива, а он с дорожной
Смешался пылью, и забыт!
... и добавил:
Размещение рекламы