Мне бы бабу, большую и страшную,
Да такую, чтоб сам охуел.
С головой, как кремлевскою башнею,
И с ужаснейшем в мире из тел.
Чтобы груди, отвисшие, дряблые,
Мог связать на спине узелком,
Чтобы руки и ноги корявые,
А из пасти воняло говном.
Чтобы брюхо, по свински заплывшее,
Отвисало до самых колен,
И манда, вся до матки прогнившая,
Возбуждала мой маленький член.
Чтоб большая, вся в ямочках, задница,
Пролезала не в каждую дверь.
Шепелявя еблом, словно дразниться,
И лохматая, как дикий зверь.
С ней бы понял, не надо печалиться,
Не на столько страшна моя жизнь,
Раз такое живёт и не кается,
Значит всё у меня заебись.
