Кажется нашел. Вот. Да и вообще рекомендую - отличные книги, добрые и красивые.
http://www.lib.ru/NATUR/HERRIOT/sozdaniya.txtПриведу всю главу целиком.
Иногда нас отпускали в город. И вероятно, потому, что я недавно стал
отцом, мое внимание на улицах неизменно привлекали детские коляски. Чаще
всего их катили женщины, но иной раз можно было увидеть с коляской и
мужчину. В городе такое зрелище, впрочем, ничего особенного собой не
представляет. Другое дело, если мужчина толкает перед собой коляску по
пустынному проселку. И тем более, если в коляске едет большая собака.
Именно это я увидел как-то утром в холмах над Дарроуби и невольно
притормозил. В последние недели эта странная пара уже несколько раз
попадалась мне на глаза, и было очевидно, что она появилась в наших краях
совсем недавно.
Когда я поравнялся с коляской, мужчина посмотрел на меня, приветственно
поднял руку и улыбнулся. Эта улыбка на черном от загара лице была
удивительно дружелюбной. Я дал ему на вид лет сорок. Загорелая шея не
стянута ни галстуком, ни воротничком, линялая полосатая рубаха расстегнута
на груди, хотя день выдался холодный.
Я невольно задумался, кто он такой и чем занимается. Костюм, состоявший
из ветхой замшевой куртки для гольфа, вельветовых брюк и крепких сапог,
ничего мне не сказал. Многие, возможно, сочли бы его просто бродягой, но в
нем чувствовалась деловитая энергия, необычная для людей такой категории.
Я опустил стекло дверцы, и щеку мне обжег ледяной ветер йоркширского
марта.
-- Утро нынче морозное, -- заметил я.
Он как будто удивился.
-- Ага, -- сказал он после паузы. -- Похоже, что так.
Я поглядел на коляску, старую и ржавую, на восседающею в ней большого
пса. Это был ларчер -- помесь колли с грейхаундом. Он ответил мне взглядом,
полным спокойного достоинства.
-- Хороший пес, -- сказал я.
-- Джейк-то? Еще какой! -- Он снова улыбнулся, открыв ровные белые
зубы. -- Лучше не найти.
Я кивнул на прощание и поехал дальше, но они еще долго отражались в
зеркале заднего вида: коренастый мужчина, который бодро шагал, откинув
голову и расправив плечи, и большой пятнистый пес, возвышающийся над детской
коляской, точно статуя.
Новая встреча с этой поразительной парой не заставила себя ждать. Я
осматривал зубы ломовой лошади во дворе фермы и вдруг заметил, что выше по
склону, за конюшней, у каменной стенки, стоит на коленях какой-то человек, а
рядом возле детской коляски сидит на траве большая собака.
-- Э-эй! Кто это? -- спросил я у фермера, кивнув на холм.
Он засмеялся:
-- Это Родди Трэверс. Вы его знаете?
-- Нет. Как-то перекинулся с ним словом на дороге, и все.
-- На дороге? Это верно. -- Он кивнул. -- Родди только там и увидишь.
-- Но кто он? Откуда?
-- Вроде бы он йоркширец, только точно не знаю. Да и никто не знает. Но
я вам одно скажу: руки у него золотые. За что ни возьмется, все сделает.
-- Да, -- сказал я, наблюдая, как Трэверс ловко укладывает плоские
камни, заделывая пролом в стене. -- Теперь ведь мало кто берется чинить эти
ограды.
-- Верно. Работа не из простых, а умельцев все меньше становится. Родди
тут мастер. Ну да ему все по плечу -- что изгороди ставить, что канавы
копать, что за скотиной ходить.
Я взял напильник и начал обтачивать острые углы на коренных зубах
лошади.
-- И долго он у вас останется?
-- Как кончит со стенкой, так и уйдет. Я бы его подзадержал, да только
он никогда в одном месте долго не остается.
-- Но где-то у него есть же свой дом?
-- Нету. -- Фермер снова засмеялся. -- Родди живет налегке. Все его
добро у него в коляске.
На протяжении следующей недели, пока весна мало-помалу вступала в свои
права и на солнечных склонах высыпали первоцветы, я часто видел Родди -- то
где-нибудь на дороге, то лихо орудующего лопатой в канаве, опоясывающей
луга. И всегда тут же был Джейк -- трусил рядом или сидел и смотрел, как он
работает. Но встретились мы снова, только когда я вакцинировал овец мистера
Паусона от размягченной почки.
Всего их было три сотни, и работники загоняли по нескольку овец в
маленький закут, где Родди хватал их и удерживал, пока я делал прививку.
Оказалось, что и в этом он мастер. Полудикие овцы с холмов пулей
проскакивали мимо него, но он спокойно ловил их за длинную шерсть, иногда
даже в прыжке, и задирал передние ноги так, чтобы открылся голый участочек
кожи под мышкой, который природа, словно нарочно, создала для иглы
ветеринара. Снаружи на открытом склоне в своей обычной позе сидел большой
ларчер и с легким интересом посматривал на местных собак, которые рыскали
между загонами, но ни в какое общение с ними не вступал.
-- А он у вас хорошо воспитан, -- заметил я.
Родди улыбнулся:
-- Да, Джейк не будет бегать туда-сюда, мешая людям. Он знает, что
должен сидеть там, пока я не кончу. Вот он и сидит.
-- Причем, судя по его виду, вполне этим доволен. -- Я снова взглянул
на Джейка, такого спокойного и счастливого. -- И жизнь он ведет чудесную,
странствуя с вами повсюду.
-- Что так, то так, -- вмешался мистер Паусон, пригнавший новую порцию
овец. -- Никаких забот не знает, прямо как его хозяин.
Родди промолчал, но когда овцы вбежали в закут, он выпрямился и перевел
дух. Ему приходилось нелегко, и по его лбу стекали струйки пота, но взгляд,
которым он обвел вересковую пустошь и встающий за ней склон холма, был
исполнен удивительной безмятежности. И тут он сказал:
-- Пожалуй, так оно и есть. Нам с Джейком тревожиться не из-за чего.
Мистер Паусон весело ухмыльнулся:
-- Вот это ты правду сказал, Родди. Ни жены, ни ребят, ни взносов по
страховке, ни долга в банке -- не жизнь у тебя, а малина.
-- Оно так, -- заметил Родди. -- Да ведь и денег тоже нету.
Фермер бросил на него лукавый взгляд:
-- Значит, что же? У тебя на душе поспокойнее было бы, если бы ты
отложил деньжат на черный день?
-- Да нет! С собой же их таскать не будешь, а пока человеку на расходы
хватает, с него и довольно.
В этих словах не было ничего особенно оригинального, но я запомнил их
на всю жизнь. Потому что сказал их Родди -- и сказал с неколебимым
убеждением.
Когда я кончил и овцы радостно затрусили назад в луга, я повернулся к
Родди:
-- Большое спасибо. Мне куда легче работать, когда у меня такой
помощник, как вы. -- Я вынул сигареты. -- Хотите?
-- Нет, спасибо, мистер Хэрриот. Я не курю.
-- Неужели?
-- Ага. И не пью. -- Он мягко улыбнулся мне, и я вновь почувствовал в
нем особое душевное и физическое здоровье. Он не пил, не курил, трудился под
открытым небом, не ища материальных благ, не мучась честолюбивыми желаниями,
-- вот откуда эти ясные глаза, свежее лицо и крепкие мышцы. Он не выглядел
дюжим силачом, но в нем было что-то несокрушимое.
-- Ну, Джейк, пора обедать, -- сказал он, и большой пес радостно
запрыгал вокруг него. Я ласково заговорил с Джейком, а он в ответ бешено
завилял хвостом и дружески повернул ко мне узкую красивую морду. Я погладил
его, потрепал за ушами
-- Какой красавец, Родди! Лучше не найти, как вы тогда сказали.
Я пошел в дом вымыть руки и на крыльце оглянулся. Они устроились под
оградой: Родди раскладывал на земле термос и пакет с едой, а Джейк
нетерпеливо на него поглядывал. Ветер свистел над оградой, на них лились
солнечные лучи, и оба выглядели удивительно счастливыми.
-- Он, знаете, гордый, -- сказала фермерша, когда я нагнулся над
раковиной. -- Разве ж я его не накормила бы? Но он в кухню не пойдет, а
сидит вот так со своей собакой.
Я кивнул.
-- А где он спит, когда работает на фермах?
-- Да где придется. На сеновале, в амбаре, а то и под изгородью. У нас
он ночует в свободной комнате. Да его всякий в дом пригласит, потому что он
на редкость опрятный.
-- Вот как? -- Я взял висевшее на крюке полотенце. -- Значит,
независимый человек.
Она задумчиво улыбнулась:
-- Что есть, то есть. Ему, кроме его собаки, никто не нужен. -- Она
вытащила из духовки благоухающую сковороду жареной ветчины и поставила ее на
стол. -- Но я вам вот что скажу: другого такого поискать. Родди Трэверс всем
нравится, уж очень он хороший человек.
Родди оставался в окрестностях Дарроуби все лето, и я постоянно видел
его то на фермах, то с детской коляской на дороге. Во время дождя он
облачался в рваное габардиновое пальто, слишком для него длинное, но все
остальное время расхаживал в куртке для гольфа и вельветовых брюках. Не
знаю, как он обзавелся своим гардеробом, но конечно, в гольф он ни разу в
жизни не играл. Это была еще одна из окружавших его маленьких тайн.
Как-то утром в начале октября я встретил его на проселке среди холмов.
Ночью подморозило и пастбища побелели -- каждая травинка была обведена
жесткой каймой инея.
Я был закутан до ушей и постукивал пальцами в перчатках, чтобы согреть
их, но первое, что я увидел, опустив стекло, была голая грудь под
расстегнутой рубашкой без воротничка.
-- Доброго вам утра, мистер Хэрриот, -- сказал он. -- Рад, что мы
встретились. -- Он помолчал и одарил меня своей безмятежной улыбкой. -- Тут
еще работки недели на две, а потом я пойду дальше.
-- Ах так! -- Я уже познакомился с ним достаточно близко, чтобы не
спрашивать, куда он собрался, и просто поглядел на Джейка, обнюхивавшего
трапу на обочине. -- Как вижу, сегодня он решил прогуляться.
Родди засмеялся:
-- Ну, иногда ему побегать хочется, а иногда прокатиться. Сам решает.
-- Ну что же, Родди, -- сказал я, -- до новой встречи. Желаю вам всего
хорошего.
Он помахал мне и бодро зашагал по замерзшей дороге, а меня охватило
странное ощущение утраты.
Размещение рекламы