... Нельзя не передать здесь другой эпизод, рассказанный мне Бухариным,
видимо, в 1924 году, когда, сближаясь со Сталиным, он сохранял еще очень
дружественные отношения со мной.
"Только что вернулся от Кобы,-- говорил он мне.-- Знаете, чем он
занимается? Берет из кроватки своего годовалого мальчика, набирает полон рот
дыму из трубки и пускает ребенку в лицо...
Да что вы за вздор говорите! -- перервал
я рассказчика.
Ей-богу, правда! Ей-богу, чистая прав
да,-- поспешно возразил Бухарин с отличавшей
его ребячливостью.-- Младенец захлебывается и
плачет, а Коба смеется-заливается: "Ничего,
мол, крепче будет..."
Бухарин передразнил грузинское произношение Сталина.
Да ведь это же дикое варварство?!
Вы Кобы не знаете: он уж такой, особен
ный..."
Мягкому Бухарину первобытность Сталина, видимо, слегка импонировала.
Нельзя не согласиться, что отец был действительно "особенный": он "закалял"
младшего сына дымом и, наоборот, отучал старшего сына от дыму при помощи тех
педагогических приемов, которые применял некогда к нему самому сапожник
Виссарион...
... и добавил:
9 ноября 1932 года Аллилуева внезапно скончалась. Ей было всего 30 лет.
Насчет причин ее неожиданной смерти советские газеты молчали. В Москве
шушукались, что она застрелилась, и рассказывали о причине. На вечере у
Ворошилова в присутствии всех вельмож она позволила себе критическое
замечание по поводу крестьянской политики, приведшей к голоду в деревне.
Сталин громогласно ответил ей самой грубой бранью, которая существует на
русском языке. Кремлевская прислуга обратила внимание на возбужденное
состояние Аллилуевой, когда она возвращалась к себе в квартиру. Через
некоторое время из ее комнаты раздался выстрел 32. Сталин получил
много выражений сочувствия и перешел к порядку дня.
Размещение рекламы