Форум гитаристов

Там все довольно логично и математично

Когда ты смотришь на стол, ты уверен, что это стол? Действительно ли ты смотришь на стол?

А что такое стол, чем он от стула отличается? Как ты отличаешь одно от другого?

Из твоего ответа можно заключить, что что-то мы видим или чувствуем, то есть имеем дело с этим. Но вопрос вот в чем. Чем стол от стула отличается для тебя? Как ты отличаешь одно от другого. Прозвучало слово форма, полагаю оно будет в ответе.

Тогда вот еще вопрос. Каким образом твое представление о стуле совпадает со стулом, который типа есть и он материальный

Можно ли назвать камень похожий на стул стулом

Я когда сплю, тоже много чего ощущаю, кстати, а на самом деле это продукт воображения. Это понятно, что ощущения, и понятно, что сущность совпадает на основе консенсуса между людьми. Но когда ты смотришь на стул, ты видишь сам стул или все же представление о стуле в виде образа стула в воображении? Если бы не было образа стула, ты бы его от столба не отличил.

Предшествуют ли представления о стуле самому стулу?
Стало быть и представление о камне имеется, и о стуле тоже, интересно, сначала мы камень или стул увидим 

Наверное, у тебя никогда не бывало осознанных снов, там все такое же как здесь, не отличить. Наверное, я своими вопросами не смогу навести тебя на мысль, что мы не сам стул видим, а его копию в сознании, которая нифига не стул на деле, а просто копия стула. Да и сам стул не стул, а кусок материи.

ЖИЗНЕННЫЙ МИР (Lebenswelt) – Понятие-философема, занимающая центральное место в поздней феноменологии Гуссерля (особенно, в "Кризисе европейских наук"). Жизненней мир – мир нашего повседневного опыта, не отягощенного еще никакими научными знаниями. Это – сфера первоначальных допредикативных очевидностей, конституируемых в деятельности чистой трансцендентальной субъективности. Как таковой, он не осознается нами непосредственно и сохраняет статус полной анонимности. Поэтому мы заслоняем его научной картиной мира и исходим не из доксического (греч. doxa – верование) опыта чистых незамутненных интуиций, а из предикативного опыта научных конструктов, наивно полагая, что эти последние и образуют аутентичное представление о мире. Именно здесь, по Гуссерлю, следует искать радикальную причину кризиса европейской духовной жизни. Научные модели и понятия проецируются на мир и приписываются задним числом объективной сущности самого мира, как если бы он изначально представлял собою цепь квантификаций, формализаций и протокольных тезисов. Результат не преминул сказаться: если наука, оторвавшись от жизненного мира, лишилась жизненного значения, то в свою очередь мир, созданный по образу и подобию науки, оказался дегуманизированным миром, где место первозданных и первородных вещей заняли суррогаты формализованных предметностей. "В своей предметной сфере принуждающая сила науки уничтожила все вещи, как вещи, задолго до того, как она взорвала атомную бомбу"Для понимания мысли Гуссерля важно учесть, что жизненный мир, как таковой, представляет собою доподлинный коррелят трансцендентальной субъективности, ее систематическое и чисто внутреннее самовыявление и самоистолкование. В основе его хаотичности покоятся, однако, априорные структуры, предшествующие всем логическим априори. Гуссерль отклоняет, как наивные, все попытки, приписывающие логике характер фундаментальной науки по отношению к прочим объективным наукам. В научном обосновании нуждается сама логика, которая, как таковая, коренится в фундаментальном априори жизненного мира, и поэтому радикальной основной наукой может быть, по его мысли, только феноменологическое исследование структур жизненного мира, без которых логика и все прочие науки "беспочвенно повисают в воздухе". Жизненный мир – изначальное лоно всякой проблематики и рефлексии, некий маточный раствор, обусловливающий кристаллизацию всех без исключения наук и философских учений.