Форум гитаристов

Конечно, мы с Кеном с радостью согласились на вторую просьбу Эллен присоединиться к ним за пиром. Еда также дала бы мне повод для молчания – скорее, шока, чем молчания – я подумала, что, если бы я держала рот набитым (хотя и вежливо), это могло бы меня успокоить. И это сработало. Просто сработало. Еда была восхитительной, что, я уверен, мне очень помогло. Ужин представлял собой полезное азиатское блюдо, приготовленное Эллен в воке, с рисом, курицей и овощами. Немного острое (спросите Кена об этом). Еда «в семейном стиле» стала для нас всех расслабляющим знаком. Вместе, непринужденно разговаривая. Пока мы ели – в этот момент, болтали – Кен наконец-то сказал несколько слов о проекте реплики Шаффера – и немного обо мне. К счастью, как будто по договоренности, он передал эстафету мне, и я продолжил.
Наконец, посмотрев прямо на Ангуса, я начал говорить нормально – звучание AC/DC, конечно же, было темой, о которой я мог говорить досконально, и я думал – или мечтал – об этом моменте бесчисленное количество раз, за десятилетия до того, как представил себе, что однажды у меня появится шанс поговорить с Ангусом один на один; как обычно, для многих из нас лучше говорить о том, что мы знаем. Мои страхи в этот момент исчезли. Наконец, я заговорил напрямую со своим кумиром. Я сказал Ангусу то, что многие из вас уже знают (Ангус не знал), а именно, что я всегда был страстно увлечен его звучанием тех дней, и в частности, альбомом Back in Black (нет… правда?). Но, – я подробно рассказал, – несмотря на то, что у меня было идентичное оборудование в те дни, чего-то не хватало. Мне потребовались годы, чтобы это понять, сказал я, объяснив, как я вернулся к исследованиям и перечитал (снова) все его интервью, пока однажды не перечитал отрывок, где он отвечал на вопрос: «Вы используете… какие-нибудь спецэффекты?» Он ответил (мы все это теперь знаем): «Я просто использую Schaffer-Vega». Я продолжал – по памяти проигрывая целые фразы, которые он сам описывал в других интервью. Возможно, это была моя ошибка, но он действительно казался заинтересованным. Он упомянул, что это был Малкольм. Именно Малкольм заинтересовался Кеном, когда тот принёс несколько экземпляров своей новой системы Schaffer-Vega Diversity System на саундчек в Palladium в нью-йоркском районе Виллидж. Малкольм и Кен обсуждали свойства и возможности SVDS, а не Ангус. Он (по его словам) был в гримерке и давал интервью одно за другим. Ангус также продолжил, рассказав мне, что часто именно Малкольм «настраивал звук» для него – сам Ангус «в большинстве случаев перебарщивал». Именно Малкольм объяснил Ангусу, что с SVDS он может ещё больше перегрузить усилители. Я был в восторге. Я до сих пор точно помню выражение своего лица в тот момент. Я оставался в таком положении довольно долго, слегка наклонив голову набок. Примерно в этот момент Ангус объяснил, что «…Джордж (Янг: старший брат Ангуса и Малкольма и первый продюсер AC/DC) предложил мне использовать SVDS «на студийном альбоме в 1978 году»…» Он подумал, и мы оба одновременно сказали: «Powerage». Он кивнул и улыбнулся. Затем добавил: «…затем, когда пришел Мутт Ланге, он попросил меня использовать то же оборудование, что и для сценического звука, поэтому мы снова использовали SVDS, но только для соло и пауэр-аккордов» (имея в виду, что он использовал SVDS из аппаратной, а припевы они подчеркивали еще одной партией ритм-гитары, снова Ангуса). Вот так. Мои интуиции (и информация, собранная за эти годы) подтвердились. «Но минусовки…» — и я вежливо перебил его: «О, я знаю, ваша гитара обычно играет справа, и запись велась группой, в основном, через обычный кабель». Тогда он сказал: «Ого, вы можете отличить их на слух?!» Я кивнул, улыбаясь (и думая про себя: «Теперь я могу»). Затем я быстрым движением передал Ангусу его гитару Schaffer Replica Gold Tag Edition S/N 001. Мы снова сидели за столом. Ангус подержал его в руках, погладил и улыбнулся, отметив, насколько он похож на его оригинальный SVDS. Он также сказал – и я чуть не упала в обморок в первый раз – что слышал о нем и читал о нем (реплике Schaffer). Он читал о нем (реплике) где-то… и быстро добавил, что не знает, где находится его оригинальный SVDS. И миссис Эллен радостно перебила его: «О, я знаю, где он!», улыбаясь (и Кен тоже улыбнулся, явно довольный). В этот момент все было взаимосвязано и гармонично – мы плыли по течению. Хм… отличный эспрессо. Предоставлено миссис Эллен Янг. Мы все почти закончили есть (а я попросила миссис Эллен эспрессо, который был великолепен – а я разбираюсь в эспрессо!) – и все мы улыбались и шутили.
Появились фотоаппараты – Кен обнял Ангуса за шею локтем – Янг и Шаффер сфотографировались – в той же позе – спустя 37 лет – в той же позе. Я спросил Ангуса, могу ли я сфотографироваться с ним, держа в руках его устройство. Он ответил: «Конечно!», и, когда я пошел за своим фотоаппаратом, заметил, что Рик (Сент-Пьер), который до этого улыбался и слушал все это, тоже взял фотоаппарат и с удовольствием согласился сделать снимки. Рик сделал несколько фотографий Ангуса одного с копией устройства Шаффера, а затем несколько, где мы позировали вместе. То есть – и вы можете увидеть это сами – мне посчастливилось обнять своего героя, когда он держал в левой руке (руке, которой я зажимал струны) мой двухлетний проект. Дамы и господа, 37 лет спустя… те же два человека делают то же самое в той же самой ситуации. История повторяется? Ангус Янг держит свою гитару Schaffer Replica Gold Tag Edition, Рик Сент-Пьер (серийный номер 001) с удовольствием фотографирует меня и Ангуса, пока Кен снимает всех вокруг. Ангус Янг, гитара Schaffer Replica и Фил Солодаллас. Все на одном снимке. Вот что это было. Пока я пишу это, я все еще чувствую этот электрический разряд в теле и с трудом дышу. Ладно, дыши – нормально, Фил! Я такой зануда. Помню, после последнего снимка я как бы повернулся к нему и, почти шепча ему на ухо, сказал: «Спасибо, Ангус». Он нормально кивнул. Я не могу точно вспомнить, что произошло сразу после этого… но, будьте уверены, моя память восстанавливается в тот момент, когда Ангус ясно спросил меня, хочу ли я посмотреть на его гитары. Если учесть, что ничто из этого не было принято как должное – ни мной, ни Францем, ни Кеном Шаффером – это был сюрприз за сюрпризом. Можете себе представить, что я ответил на это. Вероятно, один из самых быстрых ответов в моей жизни. И вот мы вошли прямо в студию звукозаписи №2. Пройдя по небольшому коридору, ведущему в студию, я заметил слева окно аппаратной. Знаменитая аппаратная с консолью Neve. Вы можете увидеть коридор, по которому мы шли в студию звукозаписи. Клифф (Уильямс) был внутри с одним или двумя другими людьми, играя на басу перед этой знаменитой огромной консолью Neve. Ага. Кен хотел сфотографировать вывеску над дверью в студию звукозаписи («TESLA», — гласила надпись; Никола Тесла для Кена — то же, что Ангус для меня — Кен, пожалуйста, заходи! Рай. Можно бесконечно рассуждать о вековой вражде между Теслой («гениальный визионер, сторонник переменного тока») и Эдисоном («жаждущий власти, помешанный на контроле «вор», продвигавший постоянный ток»). По иронии судьбы, «AC/DC». Ангус и Рик позировали под вывеской, и мы вошли внутрь. Это была довольно большая комната, заполненная оборудованием, большая часть которого находилась в стойках и кейсах с логотипом «AC/DC». Стойка для гитар Ангуса — та самая знаменитая стойка, которую мы видели много лет назад, — находилась слева от комнаты, перед большим окном аппаратной (окном, через которое зрители, продюсеры и звукоинженеры обычно общаются с артистами в студии звукозаписи). Вы, вероятно, можете увидеть её на некоторых фотографиях (и, кстати, фотографировать там было запрещено, так как Рик любезно разрешил мне). (Я знаю – для чего оставил свою камеру в гостиной – но мистера Шаффера трудно удержать на месте, он по натуре бунтарь – поэтому эти фотографии предоставлены исключительно самим Ребелом Шаффером). Ангус показывает мне свои гитары: «Это та, которую скопировал Гибсон» – «У меня есть одна копия, Ангус». В тот момент, когда я увидел гитары, что-то щёлкнуло. Опять же, что-то естественное. Может быть, Кен прав, может быть, два гитариста нашли общий язык – эти двое определенно нашли (по крайней мере, я!). Я сразу заметил черную SG, лежащую в самом левом углу стойки, и узнал в ней нынешнюю гитару номер один Ангуса. Я, не задумываясь, спросил: «Это действительно стандартная модель 1964 года, покрашенная в черный цвет?» Но Ангус, похоже, не знал (или, вернее, ему было все равно). Он коротко взглянул на Рика, и я как бы услышал какое-то подтверждение, но почему-то почувствовал, что это все равно неважно. Никому не было дела. И Ангус кивнул – я должен быть доволен, подумал я. Поэтому я спросил, смогу ли я ее взять в руки. И я взял. Она ощущалась… как настоящая гитара. Легкая, но не слишком, и с типичным профилем грифа, который, как я знаю, вполне мог бы быть у Gibson SG Standard середины шестидесятых. Ангус тут же дал мне свой медиатор – Fender Extra Heavy, как мы слишком хорошо знаем, – который я сохраню навсегда. Мелочь. Я сразу же начал играть, в присевшей позе, как вы можете видеть. Угадайте, что я сыграл? Даже не задумываясь. Back in Black (я уже лег спать). Вот и все. Я ДОЛЖЕН был попробовать этот рифф и аккорды. И, боже мой… сюрприз. Ничего волшебного не было. Ничего особенного. Гитара. Я быстро попробовал несколько соло-риффов, и несколько раз классическое вибрато Ангуса. Получилось, но не лучше, чем на многих других гитарах. Сюрприз? Я до сих пор не знаю. Стоит ли удивляться…? Может быть, нет. Мы все знаем, что дело больше в гитаристе, чем в гитаре, не так ли? А еще, высота струн. Меня десятилетиями мучил вопрос о высоте струн у Ангуса. Я был убежден, что она должна быть настолько низкой, чтобы струны дребезжали, а… совсем нет. Играя на гитарах Ангуса Янга, я бы сказал, что высота струн была средне-низкой, но не слишком низкой. На самом деле, нужно было сильно постараться, чтобы заставить ее звучать на соло! Это просто вопрос настройки? Неизвестно. Я указал Ангусу, что, как мне казалось, высота струн должна быть ниже, но он просто кивнул и улыбнулся (вот и все, этот подражатель). Какая неожиданность. И еще, ноты не продержались бы 30 минут без обычной тренировки (хотя я играл без подключения к усилителю). Да, вы правильно поняли: гитара, в конце концов. Я вернул ее и передал другую. Ангус протянул мне другую мою любимую, знаменитую «молниеносную». Я сказал, что, естественно, знаю и эту, и он упомянул, что — да — именно ее скопировала Gibson. Я сказал, что у меня есть одна из таких копий, и снова присел, чтобы поиграть. Эта гитара показалась мне… легче в игре. Гриф, по сути, уже, чем у предыдущей, а высота струн немного ниже. Определенно легче играть, но все же я не заметил в этой гитаре абсолютно ничего волшебного. Естественно, знание того, что это гитара Ангуса, произвело на меня некоторое впечатление, но я помню, что был особенно внимателен и сосредоточен, пытаясь почувствовать любые возможные интересные нюансы, которые могли бы меня заинтересовать, и ничего не почувствовал. Играть было не особенно легко – всё ещё приходилось бороться с вибрато и бендингом – и я, как обычно, играл в стиле Back in Black. Именно в этот момент я также спросил, играет ли он аккорд A из суперзнаменитой песни Back in Black (E, D, A), включая (как я думал) дополнительную высокую струну E, и он сразу же показал мне, что нет. Он сказал: «Я играю только на трёх нижних струнах» и показал мне это на гитаре (на фото). Ангус объяснил мне кое-что, и я упомянул, что, возможно, услышал какие-то посторонние частоты из-за пластинчатой реверберации – и на этом всё закончилось. Удивительно. Правда часто проще, чем мы её представляем, не так ли! Вы же понимаете, что я бы с удовольствием остался там на несколько часов (если не дней), но я знал, что это невозможно, и к тому же, я не хотел слишком сильно нервировать ни его, ни Рика, ни кого-либо еще. Они уже дали мне гораздо больше, чем я когда-либо ожидал (я, по сути, старался ничего не ожидать), и я был доволен.
Мы вернулись в гостиную. В этот момент я начал разговаривать с миссис Эллен, которая была невероятно мила со мной все это время. Каким-то образом мы хорошо поладили еще во время еды, и я чувствовал себя расслабленным и довольным. Реплика Schaffer лежала в своем футляре у стола, и она рассказала мне кое-что очень особенное, что я никогда в жизни не забуду. Она сказала: «Знаешь, Филиппо, Ангус слышал об этом и спрашивал, где можно достать такую, так что никто не сможет к этому прикоснуться». Это было волшебство. Это был волшебный момент, который я никогда не забуду. Мое сердце забилось в груди с таким звуком, который, как мне показалось, можно было услышать и снаружи. Мы еще немного поговорили, Кен с Ангусом, а миссис Эллен со мной; прежде чем Рик попрощался, так как ему нужно было заняться другими делами, мы немного поговорили.   
Некоторые вещи я, кажется, не могу раскрыть (может быть, в будущем), но он упомянул мне, что «AC/DC сейчас все стоят 100 долларов (25 ватт)». Было здорово поговорить с Риком (Сент-Пьером). Настоящий джентльмен, невероятно преданный, настоящий член семьи. Я поддерживаю с ним связь уже много лет (кажется, три), и всегда даю ему понять, как высоко я его ценю. На самом деле, мы до сих пор общаемся, и я надеюсь, что это продлится вечно. Он действительно заслуживает гораздо большего признания за свои профессиональные достижения. Великий Рик Сент-Пьер. Примерно в это время Эллен попросила меня сказать Ангусу, чтобы он бросил курить, потому что он до сих пор курит (с перерывами, призналась она. «Четыре сигареты в день», — неоднократно говорил он Кену). Я бы, наверное, выстрелил себе в ногу, но решил не разочаровывать ее и сказал Ангусу, что бросил курить два года назад благодаря этим электронным сигаретам, этому паровому устройству. Он сказал: «О, я пытался, но с этой штукой курил еще больше», поэтому я улыбнулся и тут же замолчал. А потом она начала рассказывать мне истории, среди которых была одна, которая всех нас рассмешила: они были в турне, путешествовали куда-то на частном самолете, когда вдруг Ангус исчез. Все курили в самолете, но, видимо, это был один из тех случаев, когда Ангус должен был бросить курить совсем. Она была в ужасе, потому что его не могли найти. Она направилась в туалет, а он не открывал дверь. Она боялась, что у него мог быть сердечный приступ. С помощью других она силой открыла дверь, выпустив огромное облако дыма. За этим местом Ангус, дремля, вышел в своем классическом стиле, который мы все знаем (может быть, «утиной походкой»?). Это всех нас рассмешило. Это также образ, который навсегда останется в моей памяти. Затем она, совершенно неожиданно, когда я сидел на полу перед ними — фактически, присел на колени для собственного удобства, разговаривая с ними, как вы можете видеть, — задала мне вопрос. «Как ты думаешь, как им удалось добиться такого успеха, Фил?» Ух ты. Вы действительно спрашиваете меня, миссис Эллен? (Так я ее называла). Вопрос, естественно, был риторическим, но я все равно ответила сразу. Мне казалось, что я знаю ответ. «Простота», — сказал я. Она кивнула и улыбнулась, добавив: «Смирение и преданность вам», имея в виду нас, фанатов. «Они все это делают для фанатов, для вас всех». Я сразу дал ей понять, что мы все это прекрасно знаем, и снова радостно улыбнулась. И все же я был совершенно впечатлен.
Миссис Эллен «Элла» Янг рассказывала мне истории. Пока она возвращалась на кухню, Кен и Ангус были погружены в что-то — и именно тогда я сказал — я правда сказал — «AC/DC — моя религия». Но я понимал, что это как-то уместно в этом контексте, иначе бы я этого не сказал. Ангус посмотрел на меня и сказал: «За это тебя могут посадить, приятель». А я ответил: «Нет, Ангус, уже нет, сейчас уже нет». И мы улыбнулись. AC/DC — моя религия. Через несколько минут после того, как мы должны были уйти, Кен был счастлив, отдыхая с Ангусом на улице у мангала, пока кто-то готовил жареное мясо. («Кола, никакой пепси!») Именно там я пожал руку Стиви, который представился мне. Я упомянул, что прекрасно знаю, кто он, и поблагодарил племя за гостеприимство. После этого мы направились к двери, миссис Эллен пожелала мне удачи. Мы все обнялись. Я почти уверен, что никогда этого не забуду. И все же я позаботился о том, чтобы записать все это, как только мы вернулись в отель, чтобы увековечить и не забыть ни единой детали, которой я мог бы поделиться. Думаю, многие были на моем месте, многие хотели бы оказаться на моем месте, и еще больше окажутся в будущем (желаю Ангусу, Эллен и всей семье еще 100 лет жизни). Ангус теперь стал для меня героем, больше, чем меньше – больше, как щедрый человек, полный тепла и смирения. И последнее, что я хочу сказать Малкольму. Теперь вы знаете всю историю. Спасибо, что остались со мной. Ваш, Фил. Еще несколько случайных фотографий. Ангус Янг, глазами Кена Шаффера (сидит на диване, болтает). Заинтригован этим необычным пинболом. Стиви Янг играет в пинбол AC/DC, а Рик и Фил стоят рядом с «Путешественниками времени и пространства».