Привожу интересную выдержку из книги Джона Коулемана - Комитет 300.Тайное мировое правительство
Ярким примером обработки общества, чтобы оно приняло изменение, даже когда такое изменение признается нежелательным большой группой населения, было “явление” “БИТЛЗ”. Группу “Битлз” привезли в США как часть социального эксперимента, который должен был подвергнуть большие группы населения промывке мозгов, о которой они даже не догадывались.
Когда Тависток доставил “Битлз” в США, никто представить себе не мог размах культурной катастрофы, которая должна была начаться вслед за этим. “Битлз” были составной частью “ЗАГОВОРА ВОДОЛЕЯ”, живого организма, который произошел из “ИЗМЕНЕНИЯ ОБРАЗА ЧЕЛОВЕКА” (“Контракт № URH (489)-2150, Доклад о политических исследованиях № 4/4/74”, подготовлен “Центром по изучению социальной политики” СИИ, руководитель Уиллис Хармон”).
Феномен “Битлз” не был спонтанным молодежным бунтом против старой социальной системы. Наоборот, это был тщательно разработанный неуловимыми заговорщиками план ввода чрезвычайно разрушительного элемента в большую целевую группу населения, сознание которой планировалось изменить против ее воли. Вместе с “Битлз” в Америке были введены в оборот новые слова и выражения, изобретенные Тавистоком. Такие слова, как “рок” в отношении к музыкальным звукам, “тинэйджер” (“подросток”), “кул” (cool — “клевый”), discovered (“открытый”, “обнаруженный”) и “поп-музыка” были частью лексикона из кодовых слов, означающих принятие и употребление наркотиков. Эти слова пришли вместе с “Битлз” и появлялись везде, куда приезжали “Битлз”, причем “тинэйджеры” сразу их “обнаруживали”. Кстати, слово “тинэйджер” нигде не употреб**лось до тех пор, пока на сцене не появились “Битлз” благодаря “Тавистокскому институту человеческих отношений”.
Как и в случае уличных войн, эту задачу невозможно было решить без сотрудничества со средствами массовой информации, прежде всего с электронными СМИ. Особая роль отводилась пошлому типу Эду Салливану, который был специально подготовлен заговорщиками для той роли, которую он должен был сыграть. Никто не обратил бы внимания на шутовскую группу из Ливерпуля и на их двенадцати-атональную систему “музыки”, если бы пресса не подняла бы вокруг них настоящий ажиотаж. Двенадцати-атональная система состояла из тяжелых повторяющихся звуков, взятых из музыки жрецов культов Диониса и Ваала и подвергнутых “современной” обработке Адорно (Adorno), близким другом королевы Англии и, следовательно, Комитета 300.
Тависток и его Стэнфордский Исследовательский Центр создали специальные слова, которые затем вошли в общее употребление в среде “рок-музыки” и ее любителей. Эти модные ключевые слова создали новую отколовшуюся от социума большую группу молодежи, которую посредством социальной инженерии и обработки заставили поверить, что “Битлз” — это действительно их любимая группа. Все созданные в контексте “рок-музыки” ключевые слова были предназначены для массового управления новой целевой группой, т. е. американской молодежью.
“Битлз” сработали прекрасно, вернее Тависток и Стэнфорд сработали великолепно, а “Битлз” просто реагировали как запрограммированные роботы “с небольшой помощью их друзей” (“with a little help from their friends”) — кодовых слов для употребления наркотиков и доведения до “клевого” состояния. “Битлз” стали бросающимся в глаза “новым типом” — еще один перл Тавистокского жаргона — он появился незадолго до того, как “Битлз” создали новый стиль (экстравагантная одежда, прически и речь), который возмутил старшее поколение, что и планировалось. Это было частью процесса “фрагментации — неадекватной адаптации” разработанного и пущенного в ход Уиллисом Хармоном и его командой ученых-социологов и специалистов в области генной инженерии.
Вслед за “Битлз”, которых, между прочим, собрал вместе Тавистокский Институт, приехали и другие “Made in England” рок группы, для которых, как и для “Битлз”, Тео Адорно писал всю культовую “лирику” и сочинял всю “музыку”. Мне неприятно употреб**ть эти прекрасные слова в контексте “битломании”; это напоминает мне, как неправильно используется слово “возлюбленный”, когда оно относится к грязному контакту между двумя гомосексуалистами, извивающимися в свинской похоти. Называть “рок” музыкой — такое же оскорбление музыки, как и “рок-лирика” — оскорбление языка.
Затем Тависток и Стэнфорд принялись за осуществление второй фазы работы, заказанной им Комитетом 300. Новая фаза поддала жару социальным изменениям в Америке. Так же быстро, как появились на американской сцене “Битлз”, возникло и “разбитое поколение” (beat generation) — кодовые слова, предназначенные разделить и обособить общественные группы. Теперь СМИ сфокусировали свое внимание на “разбитом поколении”. Новые слова тавистокского происхождения взялись, казалось бы, ниоткуда: “битники”, “хиппи”, “дети цветов” — эти слова прочно вошли в язык Америки. Стало популярным “выпадать из общества” (drop out), носить грязные джинсы и длинные немытые волосы. Представители “разбитого поколения” отрезали себя от остальной Америки. Они получили такую же дурную репутацию, как и более чистоплотные “Битлз”.
Вновь созданная социальная группа и ее “стиль жизни” затянула миллионы молодых американцев в свой культ. Американская молодежь подверглась радикальной революции, даже не осознавая этого, в то время как старшее поколение беспомощно пребывало рядом, будучи не в состоянии установить источник кризиса и, следовательно, неадекватно реагируя на его проявления, которыми были всевозможные наркотики, марихуана, а позднее лизергиновая кислота. “ЛСД” была “как нельзя кстати” предоставлена для них швейцарской фармацевтической компанией SANDOZ, после того как один из ее химиков Альберт Хоффман открыл синтез эрготамина — одного из мощнейших изменяющих сознание наркотиков. Комитет 300 финансировал этот проект через один из своих банков S. C. Warburg, а в Америку наркотик завез философ Олдос Хаксли.
Новый “чудо-наркотик” начали быстро распространять в “пробных” упаковках, бесплатно раздаваемых в колледжах и на “рок” концертах по всей территории Соединенных Штатов, в результате чего именно ЛСД стал катализатором широкого распространения наркотиков. Здесь сразу встает настоятельный вопрос: а что делало в это время “Управление по борьбе с наркотиками” (УБН) (Drug Enforcement Agency (DEA))? Имеются неоспоримые косвенные доказательства, показывающие, что УБН знало, что происходит, но ему было приказано не вмешиваться.
По мере того, как все больше британских “рок-групп” прибывало в США, рок концерты стали обязательным элементом повседневной жизни американской молодежи. В тандеме с этими “концертами” пропорционально росло и потребление молодежью наркотиков. Дьявольский бедлам тяжелых ударных звуков глушил сознание слушателей до такой степени, что любого из них можно было легко убедить попробовать новый наркотик лишь потому, что “все делают это”. Пример окружающих сверстников — очень сильное оружие. “Новая культура” получила максимально возможное освещение в средствах массовой информации, причем это не стоило заговорщикам ни цента.
Сильное негодование ряда гражданских лидеров и церковных деятелей по поводу нового культа было направлено против его РЕЗУЛЬТАТОВ, а не против ПРИЧИН. Критики рок-культа совершили те же самые ошибки, которые были сделаны в период “сухого закона”: они критиковали правоохранительные органы, учителей, родителей — кого угодно, только не заговорщиков.
Поскольку меня переполняет чувство гнева и негодования в отношении этой великой наркотической чумы, я не прошу у читателя извинений за использование слов, совершенно для меня не характерных. Одним из самых мерзких наркотических гадов во всей Америке является Алан Гинзберг (Alan Ginsberg). Этот Гинзберг, не затратив ни цента, разрекламировал ЛСД на всю страну, хотя в обычных обстоятельствах такая реклама на телевидении стоила бы миллионы долларов. Эта бесплатная реклама наркотиков, и прежде всего ЛСД, достигла своего пика в конце шестидесятых годов благодаря абсолютно добровольной поддержке СМИ. Эффект массовой рекламной кампании Гинзберга был ужасающим; американская общественность подверглась сразу целому ряду “культурных шоков будущего”.
Подвергнутые воздействию лавинообразного потока информации и чрезмерной стимуляции (я хочу снова напомнить, что это — тавистокский жаргон, почерпнутый из тавистокских практических пособий), мы были захвачены этим потоком, а, достигнув определенной критической стадии, наше сознание стало просто впадать в апатию, будучи уже не в силах переваривать эти информационные сверхдозы — то есть, “глубокое всестороннее проникновение” достало нас. Гинзберг претендовал на звание поэта, но никто из тех, кто пытался стать поэтом, не писал большей ерунды и вздора. Поставленная перед Гинзбергом задача почти не имела отношения к поэзии — его главной задачей было навязать целевой группе населения новую субкультуру.
В помощь Гинзбергу приставили Нормана Мейлера, писателя того сорта, что регулярно проводят время в психушках. Мейлер был любимцем левацкой голливудской тусовки и поэтому у него не было проблем с получением максимума телевизионного времени для Гинзберга. Естественно, Мейлер должен был иметь благовидный предлог — даже он не мог открыто пропагандировать истинные намерения Гинзберга. Поэтому был предпринят следующий маневр: Мейлер вел “серьезные” беседы с Гинзбергом перед камерой о поэзии и литературе.
Этим методом получения широкой и бесплатной телевизионной рекламы стали пользоваться все рок-группы и концертные продюсеры, последовавшие примеру Гинзберга. Магнаты электронных средств проявляли щедрость, когда надо было дать бесплатное эфирное время этим грязным червеобразным существам и их еще более грязным произведениям и гнусным идеям. Без рекламы этих жутких грязноязычных “альбомов”, без щедрой помощи печатных и электронных средств массовой информации, торговля наркотиками не смогла бы распространиться так быстро, как это было в конце шестидесятых и начале семидесятых годов, и вероятно, она была бы ограничена несколькими малыми местными районами.
Гинзбергу удалось выступить в нескольких телепередачах, транслировавшихся на всю страну, где он превозносил достоинства ЛСД и марихуаны под прикрытием “новых идей” и “новой культуры”, развивающихся в мире искусства и музыки. Не уступая электронным средствам массовой информации, поклонники Гинзберга писали пылкие статьи об “этом ярком человеке” в колонках по искусству и светской жизни всех самых крупных газет и журналов Америки. Никогда еще в истории газет, радио и телевидения не было такой широковещательной рекламной кампании, на которую ее вдохновители из “Заговора Водолея”, НАТО и “Римского клуба” не затратили ни копейки. Это была абсолютно бесплатная реклама ЛСД, только слегка замаскированная под видом “искусства” и “культуры”.
Один из самых близких друзей Гинзберга Кенни Лав (Kenny Love) опубликовал в “Нью-Йорк таймс” статью на пять страниц. Методология Тавистока и Стэнфорда гласит следующее: если необходимо разрекламировать что-то такое, что общественность еще не полностью приемлет вследствие недостаточной промывки мозгов, то следует заказать статью, раскрывающую все аспекты данного вопроса. Другой метод состоит в организации телевизионных ток-шоу в прямом эфире, в которых группа экспертов рекламирует продукты или идеи под видом их “обсуждения”. Участники шоу демонстрируют различные точки зрения, сторонники и противники высказываются за или против. Когда все заканчивается, обсуждавшийся вопрос прочно застревает в сознании публики. В начале семидесятых годов это было новинкой, сегодня это стандартная практика всех процветающих ток-шоу.
Пятистраничная статья Лава, восхваляющая ЛСД и Гинзберга, незамедлительно была напечатана в “Нью-Йорк таймс”. Если бы Гинзберг попытался купить такую же площадь в рекламных полосах газеты, это стоило бы ему не менее 50 000 долларов. Но у Гинзберга не было ни малейшего повода для беспокойства; благодаря своему другу Кенни Лаву Гинзберг получил широкую рекламу совершенно бесплатно. С помощью таких газет, как “Нью-Йорк таймс” и “Вашингтон пост”, находящихся под контролем Комитета 300, этот вид бесплатной рекламы применяется для любого вопроса, особенно если нужно внедрить в общество декадентский стиль жизни — наркотики, гедонизм — все, что может сбить с истинного пути американский народ. После пробной попытки с Гинзбергом и с ЛСД стандартной практикой Комитета 300 стало обращение к главным газетам США с требованием предоставить бесплатную рекламу тем людям и идеям, которые они внедряют в общество.
Хуже того — или лучше (это зависит от точки зрения) — агенство печати “Юнайтед пресс” подхватило бесплатную рекламу Кенни Лава в пользу Гинзберга и ЛСД и передало ее по телексу в СОТНИ газет и журналов по всей стране под видом “новостей”. Даже такие респектабельные журналы как “Харперс Базар” и “ТАЙМ” представили Гинзберга как человека достойного внимания и уважения. Если бы такая общенациональная реклама была предоставлена Гинзбергу и распространителям ЛСД рекламными агентствами, то общие затраты на нее составили бы по меньшей мере один миллион долларов в ценах 1970 года. Сегодня же эта цена была бы не менее 15-16 миллионов долларов. Не удивительно, что я называю средства массовой информации “шакалами”.
Размещение рекламы