у нас стало холодно, мама. резко осыпались листья, развалилось счастье на
части, философия распалась на
мысли, небо заложило тучами, а ещё, среди всего прочего, подустали плечики, да и смелость уже
прищучена. у нас по ночам заморозки, мы носим кеды с
полосками, мы все - чьи-то крестники- пасынки, разные девочки и
пареньки. готовим на зиму валенки. по ночам, мама, мы смотрим в небо, там наши деды и прадеды
в звёздах
сочиняют со скуки
приятную небыль, присылают нам её во
снах, смелых мальчишечьих и
девичьих грёзах, пьют амброзию с Богом до
дна. а мы тут любим друг друга
в разных позах, пьём шампанское и херес
из горла, у каждого своя танталова
доза, а внутри - так холодно, так больно, ма. у нас тут ветра поют, мамочка, вчера погибла последняя
бабочка, мы закопали её у бочки, а потом подумали и
пришли к мнению: мы - потерянное поколение, мы все дружно дошли до
точки, мы - та лишняя пощёчина, после которой обычно нет
пути назад
и месяца три слезятся
глаза. мама, мы безумно безнравственны, мы, как там говорят, catastrophy,
полностью disastrous, мы - чернющий пугающий антрацит, ваш невылеченный
аппендицит, СПИД, триппер и простатит - нас самих от себя тошнит. мы - большая общественная травма, сплошная гнойная рана. и нам очень, очень холодно, мама
Наталья Втулкина - потерянное поколение