певцам нужно выдавать больше звука и озвучивать оперные залы.
Просто твоя статья, видимо, из разряда "сенсационных".
Статья не моя- это раз
А во вторых - учи матчасть, во времена кастратов не было залов типо Ласкало, которые нужно прокачивать, кстати в фильме это отражено...посмотри какие там зылы по объему.
... и добавил:http://webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:RjTsHaq1ASEJ:vak.ed.gov.ru/common/img/uploaded/files/vak/announcements/iskusstvo/SimonovaER.doc+%D0%BA%D0%B0%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D1%82%D1%8B+%D0%B2+%D0%BD%D0%B5%D0%B1%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%88%D0%B8%D1%85+%D0%B7%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D1%85&cd=10&hl=ru&ct=clnk&gl=ru Предоперный сольный, гибкий и «дрожащий вокал» ни в коей мере не был «напеванием».
Предназначенный для небольших залов в итальянских палаццо или академиях, а вовсе не для кубатуры будущих оперных театров; предназначенный, согласно ренессансной эстетике, для выражения аффекта и "возбуждённой речи", это был профессиональный вокал своего времени с исключительно развитой техникой гортани в высокой позиции. Работа виртуозно разработанной лёгкой ренессансной гортани должна была, скорее всего, опираться на высокое грудо-ключичное дыхание и озвучиваться преимущественно также высоким головным резонатором. Виртуозное пение XVI в. всё ещё адресовалось по продолжающейся традиции мужским высоким голосам: фальцетистам, контртенорам,
кастратам, то есть, ренессансный вокал ещё крепко был связан с традицией средневекового соборного вокала, особенно внимательного к горловому регистру. Но в этот звенящий соловьиный сад высоких мужских голосов в последней четверти XVI в. проникают натуральные, тепло и насыщенно звучащие женские сопрано, что приводит к полной революции в эстетическом восприятии высокого вокального тона. Отсюда понятно и требование нового, «естественного» тона звучания, за которое ратовали создатели первых оперных пасторалей, постепенно «спускавшие» «звёздные», «божественные» голоса с небес на землю, по которой ходили, любили и страдали реальные люди.
Предисловие к читателям в опубликованной "Новой музыке" ("Le Nuove Musiche", 1602) Джулио Каччини (1551-1618) стало программным документом "новой манеры пения" или "тосканской", как называли её современники. Посетитель Камераты Барди, заражённый курсирующими в ней античными идеями, в том числе и платоновским тезисом об этическом эффекте идеально содержательной музыки ("сначала речь, ритм и в последнюю очередь звук"), Каччини начинает с реформирования мадригала. Отказываясь от всех сложностей полифонического мадригала: от его густых хроматизмов, пресловутых мадригализмов, длительной сквозной протяжённости, заменив её чёткими кадансами с каденцией на предпоследнем звуке, он создаёт их как сольные монодии с полярностью верхнего (сольного) голоса и нижнего басового. Ища новые технические способы сольно-вокального интонирования эмоционально значимого слова, он подходит к совершенно новой манере экспрессивного сольного пения, которая оказалась неожиданной даже для продвинутых римских профессионалов и дилетантов. Отрицание виртуозной ренессансной колоратуры, ("более пригодной для игры на струнных или духовых инструментах, чем для голосов"), ничего не имеющей общего с выражением страсти – главным критерием нового "аффектированного пения"; замена импровизированной колоратуры выписанными пассажами и попытка проконтролировать их количество и качество, ввести как узаконенные в мелодическую структуру; новая орнаментика, связанная с гибким и капризным интонированием поющегося слова – messa di voce (филирование первого звука), всевозможные типы "восклицаний" и "замираний"; пунктирный ритм, передающий неуловимые ритмические порывы, опора на натурально звучащие голоса (voce di petto)– стали главными компонентами изысканного и элитарного флорентийского пения, ставшего исполнительской основой и будущих оперных речитативов, и современного искусства камерного пения. "Совершенная грация" (intera grazia), "лёгкость, небрежность, непринуждённость" (sprezzatura) – ключевые слова, которыми Каччини начинает своё обращение к читателям, скрывают сознательное нарушение старых установленных норм и традиций в музыкальном (и не только) искусстве, с которыми Каччини решительно порывает в своей новой вокально-исполнительной эстетике, отразившей новый личностный артистизм предбарочной эпохи.
Размещение рекламы