Форум гитаристов

Когда Оззи не рассказывал, он читал. В его лохмотьях прятались чудные книги: маленькие и, сразу видно, старые, а написаны - буковка к буковке. И чернила не выцвели вовсе. Чудеса.
Ванька неграмотным не был: своё имя мог написать и по складам разобрать "Премудрого императора" или "Коняву-разбойницу", но от таких крохотульных буковок в глазах у него начинали прыгать мушки, и слёзы текли. А Оззи мог целыми днями водить носом по строчкам, и ничего.
Ванька его как-то спросил:
- А тебя почему Оззи кличут.
Старик достал из складок плоский бумажный мешок - весь в картинках, а из мешка чёрную тарелку с дыркой посередине. Если приглядеться, вся тарелка в тонких бороздках, будто гвоздём процарапанных.
- Это, дуся, знаешь, что такое? Это музыка.
Оззи припал ухом к тарелке и глаза закрыл.
- Нет, не слышу пока, - огорчился. - Это, дуся, такая хитрая музыка, что услышать её может только самый мудрый вещун. И тогда ему откроются все тайны, что были и будут. Я, видать, не самый мудрый. Пока. А вот тут написано.
На бумажном мешке нарисованы были корявые буквы, через одну незнакомые:
"Ozzy Osbourne"
- Вот это "Оззи", - дед говорит.
Чудно. В Ванькиной деревне тоже вещун был, но никаких тарелок с музыкой у него не было. Он больше по-простому, бородавки заговаривал или там лихорадку.
- Скоро к Москове подойдём, - сообщил как-то вечером Оззи.
- Мы ж из неё третьего дня вышли, - не понял Ванька. - Ока-то за спиной осталась.
- Так то новая Москова, а это старая. В старой-то люди уж, почитай, тыщу лет не живут, потому как гиблое, дуся, это место. Кто туда забредёт, считай пропал. Сам не видел, а в книгах пишут: то язвы по всей роже лезут, то вовсе кожура слазит, как с варёной картошки, кто глаза теряет, кто кровью плюётся. И ни один вещун не поможет, страшное там проклятье. Мы её, Москову-то, краешком обойдём.
Вскоре завиднелись порушенные строения, как для великанов возведённые. Иные, даже и обвалившиеся, так были высоки, что всех коров корована друг на друга поставь, а и до середины не дотянешься. Из тёмного камня змеями торчали перекрученные пруты, глаз то и дело цеплялся за несуразные силуэты.
Что за чудовища тут жили?
- А ну стой, шишиги корявые! - гаркнул вдруг Оззи так зычно, будто под лохмотьями у него лишнее горло пряталось.
Впереди, на поросших змеючим кустарником развалинах, в которых как ни тщись, не угадаешь бывшие избы, вырастало привидение - дымный мужичина в странной одёже с дубиной в руке. Дубина нетолстая, такой, пожалуй, и свинью не оглоушишь, зато выкрашена в черную и белую полосу. Для устрашения, наверно.
Ванька глаза бы закрыл, так веки с перепугу будто ко лбу приросли. Пришлось смотреть на призрака. А остальные ничего, спокойные, словно кажный день с привидениями встречаются.
Оззи засуетился, подхватил многочисленные одёжки, принялся сползать с телеги. Ванька отупело глядел, как вынимают из телеги чёрного петуха и подносят старику кривой нож с хищными зазубринами. Как Оззи, бормоча заклинания, одним махом отрезает петуху голову, а обезглавленное тело выпускает в развалины.
Безголовый петух пробежал несколько шагов, споткнулся на обломке серого камня и рухнул, разбрызгивая чёрную кровь. Призрак заколебался и растаял.
- Пропустил! - воскликнул Оззи, потрясая окровавленным ножом.
Из петуха сварили похлёбку.
- Оззи, а кто это был? - полюбопытствовал Ванька, дуя на ложку.
- Это, дуся, гаишник-на-мкаде. Ему непременно надо подношение сделать, а то пути не даст. Ты не смотри, что он призрак, ему сила большая дадена.
- А кто такая мкада?
Оззи задумчиво пожевал губами.
- А это, дуся, такая коза громадная, с три козы ростом, вся полосатая. Видал дубину у гаишника? Из мкадиного хвоста сделана