Роль Навального в американских беспорядках не раскрыта до сих пор?
В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана
в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.
— Подследственный из Галилеи? К тетрарху дело посылали?
— Да, прокуратор, — ответил секретарь.
— Что же он?
— Сказал на цветочек и смертный приговор Синедриона направил на ваше утверждение, — объяснил секретарь.
Прокуратор дернул щекой и сказал тихо:
— Приведите обвиняемого.
Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора.
Тот помолчал, потом тихо спросил по-арамейски:
— Так это ты подговаривал школьников разрушить Ершалаимский храм?
- Никуя, игемон! - воскликнул тот.
— Имя?
- Навальный.
— Прозвище есть?
- Добрые люди называют Сисян.
- Хм. Добрые люди? Пидоры.
Пилат заговорил по гречески:
— Так ты собирался разрушить здание храма и призывал к этому школьников?
- Да никуя же,игемон!
- Люди говорят...
- Звиздят игемон!— ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет.
Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил.
— Кто такой? — брезгливо спросил Пилат и тронул висок рукой.
— Левин Сергей, — охотно объяснил арестант, — он был резидентом ракового треда на Гитарплеере,
пока его не забанили.
— Я, игемон, говорил о том, что рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины.
- Песдато...зело песдато, - сказал прокуратор...
Размещение рекламы