Возможно, это будет кому-то интересно.
По горячим следам: работа с учеником, описание занятия.
Рифф Эрика Клэптона "Sweet wine", который мы играем на занятиях (на первых порах), я выбрал, чтобы продемонстрировать на простом примере, что такое квинта, потренироваться в игре слайдов и почувствовать сильную долю.
Рифф довольно прост в техническом отношении, и под силу каждому. Отсутствие сложностей позволяет без напряжения сосредоточиться на его художественном смысле.
Как его вижу я: он очень разухабистый, немного хулиганский, и в то же время - решительный, энергичный, бесшабашный, дерзкий и вызывающий. Он задиристый и беспутный. Почти нахальный.
Разумеется, все эти определения характеризуют не рифф, а части меня, приходящие в резонанс в момент исполнения или прослушивания.
Ученик же охарактеризовал этот рифф, в первую очередь, как бунтарский.
Картинка риффа, его, скажем так, анимированное отображение, в воображении ученика выглядит так…
Идущий по улице, протестующий против любых условностей молодой бунтарь. Он транслирует дерзкий вызов, хулиганистость, непокорность и задор.
Такое видение очень энергично, и может быть выражено в терминах движения: широко, размашисто. Опять же, такое видение проективно: это характеристики не риффа, а представлений ученика о себе, безопасный рассказ о частях, которые, вполне возможно, не признаются, или помечены как нежелательные/небезопасные к предъявлению. Таким образом, музыка становится эффективным инструментом, позволяющим в безопасной обстановке прикоснуться к этим частям и исследовать их.
Несмотря на то, что «картинка» риффа существует «где-то там» (« бунтарь идет по улице»), эмоциональный заряд существует здесь и сейчас: прямо здесь и прямо сейчас ученик ощущает себя бунтарем, и ощущает энергичность, связанную с этим протестным чувством. Бунт – это протест, возникающий там, где человек представляет себя, как терпящего ограничение свободы.
Итак, я предлагаю снова сыграть этот рифф, но уже с большим внимание к текущему состоянию, в том числе и телесному: эмоциональные реакции всегда имеют телесный эквивалент, и обращая внимание на свои телесные проявления, мы можем более полно контактировать с эмоциональными процессами. Я предлагаю: рассказать мне о том, что чувствует этот бунтарь, но без слов.
Это, в свою очередь, позволяет сделать исполнение более ВЫРАЗИТЕЛЬНЫМ: рифф становится уже не выполнением задания, а выражением себя – если точнее, то какой-то части себя, в данный момент особенно активной.
В самом деле, есть бесконечная разница между «сыграй это аккуратно, чисто и ровно» и «играй, оставаясь в контакте со своим внутренним бунтарем, обращая внимание на то, как трансформируется ощущение по мере исполнения. Оно остается неизменным, усиливается, затихает, или же перетекает во что-то иное?»
Еще один важный момент: мотивация. В описываемом случае исполнение проистекает не из «я заплатил деньги за занятие, поэтому надо играть» и тому подобного, а из «я чувствую, и я выражаю то, что чувствую, через звуки».
И такое исполнение всегда приносит облегчение и удовлетворение – в том числе и телесное, поскольку – вы помните – исполнитель заряжен не только эмоционально, но и телесно, и эта телесная заряженность делает тело более мобилизованным, живым и точным (но не безрадостно-напряженным!). Это, в свою очередь, оказывает непосредственное влияние на движения исполнителя и его звук.
Эта телесно-эмоциональная заряженность, как и любое напряжение, требует работы, выхода через действие. И мы пользуемся самым эффективным и уместным в данном случае каналом выхода: кончиками пальцев. Именно в этом месте внутренне трансформируется во внешнее, эмоция превращается в звук. И это – самый эффективный способ избежать заболеваний рук, поскольку прерывание контакта со своими переживаниями в этот момент, уход в мысли об углах наклона медиатора и проч. – оставляет заряд без выхода. Отсюда – чувство неудовлетворенности и телесная усталость после занятия. Руки – это не инструмент для извлечения звуков из гитары. В первую очередь, руки музыканта ¬– это канал, в который устремляются чувства исполнителя, чтобы трансформироваться в звук на грифе гитары. Обрывая контакт со своими переживаниями, мы блокируем этот канал, и напряжение нарастает – приводя со временем к заболеваниям.
Выразительная игра подразумевает, в первую очередь, чувствующего исполнителя. Чтобы выражать – нужно, чтобы было, что выражать, да простите мне эту лингвистическую каракатицу.
Потом я предлагаю найти противоположные характеристики: инвертировать поведение бунтаря, превратить его в ботаника, послушного мальчик в костюме-троечке, очень сдержанного и аккуратного, до макушки заполненного правилами приличия и нормами поведения.
И снова поиграть тот же рифф! Выражаясь метафорически – разрешить послушному мальчику выругаться матом.
Такой эксперимент, конечно, уже гораздо более заряжен: послушный мальчик – это другая часть, как раз та, против который протестует бунтарь; позволить этой части играть рок-н-ролл – это и есть свобода (бунтарство бунтаря – это все же не свобода, а лишь желание ее).
И мы быстро сворачиваем эксперимент: достаточно пока, что картинка риффа изобразила, как послушный мальчик, выходя из дома, по пути срывает галстук и превращается в добродушного, в общем, хулигана (а другими словами – живого ребенка).
А музыку сочиняет не взрослый – взрослый лишь записывает ее за ребенком.
Размещение рекламы