Блин, Лобстер, зацепил своим простым, казалось бы, примером. Продолжу оформлять идею, над которой давно думал
Получается, что и здесь "зловещесть" возникает за счет некоторого расширенного понимания полифонии. Это уже не классическая полифония, основанная преимущественно на отношениях между звуковысотными линиями, а скорее
тембровая и
фактурная - взаимодействие разнородных слоёв звукового массива, каждый из которых существует ещё и в собственном временном режиме.
Один слой акустического пирога как будто олицетворяет неподвижность - самого Хроноса, категория времени как нечто абсолютное и неумолимое. Другой слой должен был бы воплощать изменение, движение внутри этого времени, но, будучи построенным на остинато, сам оказывается подчинен повторению. И вот здесь возникает довольно жуткий парадокс: движение есть, а выхода из него нет!
Слушатель как будто помещается внутрь этой звуковой системы, где смена событий уже предусмотрена самим механизмом повторения. Время течет, но ничего по существу не меняется; движение лишь воспроизводит некую заданную последовательность. Получается своеобразная звуковая чаша предопределения - маленький музыкальный фатум, из которого нельзя выскочить, потому что даже попытка минимального телодвижения оказывается частью чего-то заранее заданного, предопределенного "Свыше".
И, возможно, именно это ощущается как особенно зловещее: не хаос, а наоборот - слишком хорошо организованный Ordnung, из которого невозможно вырваться просто так, чтобы ничего не потерять.
Размещение рекламы